On-line: Psihey, гостей 0. Всего: 1 [подробнее..]
АвторСообщение
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 30.11.18 22:52. Заголовок: Лето в Плесси, 1667 год (Анжелика и Филипп), версия 2018 года


Что ж, приступаю. Допишу по ходу пьесы. Напоминаю - события охватывают временной промежуток между сценой в сенном сарае на войне и сценой в беседке на празднествах в Версале.
На фикбуке:
https://ficbook.net/readfic/7619190/19378717

Они сошлись. Волна и камень,
Стихи и проза, лёд и пламень,
Не столь различны меж собой (С)


Фея – существо потустороннее,
имеющее свойство вмешиваться в повседневную жизнь человека
— под видом добрых намерений, нередко причиняя вред.


Пролог

Только впервые погрузившись в прохладу речной заводи, что надежно сокрыта от любопытных глаз в тиши Ньельского леса, Анжелика почувствовала, как оживает. Как будто и не было долгих лет, полных взлетов и падений, упорного труда, надежд и разочарований. Вода смыла с нее парижскую суету, унесла за собой мелочные заботы. Как будто она никогда не покидала этот лес, оставшись его дочерью, его феей, его маленькой Маркизой ангелов. Детство никогда не разлучается с нами, — с удивлением подумала она, — я вернулась к тебе, Пуату. Я вернулась домой.

Прекрасная купальщица забралась на плоский камень у самой кромки воды, греясь в лучах полуденного солнца, словно русалка. Она не боялась быть застигнутой случайным прохожим – это тайное убежище, где не встретишь живой души, было известно ей с детства.


Как же она оказалась здесь? По чьей воле? Сейчас идея вернуться в родные места на исходе лета, провести его остаток в Плесси, казалась ей совершенно естественной, как будто она всегда мечтала об этом. Но стоит признать, это внезапное счастье, позволившее ослепительной придворной даме, маркизе дю Плесси-Бельер вновь превратиться в маленькую Анжелику де Сансе, возможно, не случилось бы без ее сестры Ортанс.
Деволюционная война разгоралась вместе с летом 1667 года. Париж был пуст – мужчины, в большинстве своем, еще оставались в армии, во Фландрии. Королева же покинула ставку, позволив придворным дамам вернуться в столицу. Город встретил их невыносимой жарой - ни ветерка, ни тени, только безжалостное, палящее солнце и вездесущая пыль. Липкий, густой и гнилостный воздух, каким известен Париж во время долгого и тяжелого лета, словно обволакивал и тащил за собой на дно. Казалось, город вымер или погрузился в сон.
В деревню! На зеленые луга! На свежий воздух! Где та блаженная Аркадия, на берегах которой мы могли бы найти приют? – вот какова была главная тема во всех столичных салонах.
И вот однажды, коротая вечер у прекрасной Нинон, Анжелика встретила сестру.
- Эта жара меня убивает! – пожаловалась Ортанс. - Я не могу спать, не могу есть, я не могу думать, наконец!
Маркиза дю Плесси нашла, что голос сестры напоминает ей карканье вороны.
- С каким бы удовольствием я уехала сейчас в деревню, - продолжала рассуждать мадам Фалло уже более мечтательным тоном, - на чистый воздух, побродила бы по лесу…, - и, видя, что ее не слушают, взорвалась, - тебе-то хорошо, любезная сестрица, у вас есть два замка в провинции. А куда прикажешь мне? Наведаться к отцу?
- Почему бы и нет, Ортанс? – невозмутимо ответила маркиза, - когда ты видела его в последний раз?
- Ни разу не видела с тех пор как вышла замуж, - бросила прокурорша, еще более раздражаясь, - и не очень-то стремлюсь навестить нашу осыпающуюся твердыню! Да и помнит ли старик меня? Боюсь, и не признает, когда увидит.
Не перепутает, - мысленно заверила сестру Анжелика, - вряд ли на свете сыщется еще одна такая же сварливая ханжа, как и ты.
- А куда же вы едете на лето? - проявляла нетерпение Ортанс, - в Турень или все-таки в Плесси?
Мысль, уехать из Парижа на лето, не приходила в голову Анжелике. Но если задуматься, идея была вполне здравой. Можно взять с собой мальчиков, слуг, пригласить хороших знакомых… Почему бы и нет? Будем гулять по Ньельскому лесу, есть землянику, кататься на лодках…. Заодно, увижу отца и Фантину. Решено, они едут в Плесси!
- Еще не решили, - неопределенно ответила Анжелика и попрощалась.
Вернувшись домой, молодая женщина написала мужу в армию, впрочем, не особенно надеясь на ответ, дала указания Молину, и занялась приглашениями. Маркиза как раз перевязывала стопку писем лентой, когда вошел мальчик-посыльный.
- Подожди, - остановила она слугу, сменив гнев на милость, и быстро надписала последнее приглашение – прокурору Фалло де Сансе. «Пусть Ортанс и вредина, но мы все-таки сестры», - подумала Анжелика и улыбнулась своему великодушию.
***
Сборы заняли больше недели. Сначала всех задержала Ортанс, примчавшаяся на следующий же день. Даже не подумав поблагодарить сестру, она вовлекла ее в обсуждение того, что и кого брать с собой в Пуату. Прокурор оставался в Париже заниматься делами – это было решено и обжалованию не подлежало. Ехали дети и камеристка. Естественно в экипаже Анжелики. Естественно мадам Фалло де Сансе согласна не брать остальных слуг. Зачем? Сестра и так везет с собой целую свиту!
Еле отделавшись от Ортанс, Анжелика получила еще одно, расстроившее ее, послание.
«Моя драгоценная маркиза, - писала Нинон де Ланкло, - вынуждена сообщить Вам, что я не смогу воспользоваться Вашим любезным приглашением, и посетить Ваш белоснежный замок. Герцог везет меня к себе в имение, и я обещала ему. Помните, что я люблю Вас несравнимо больше его, но, моя дорогая, я уверена, Вы не будете скучать. И я обещаю побеспокоить Вас своим присутствием, если моего избранника призовет к себе его умирающая тетка, на наследство которой он очень рассчитывает. Нежно обнимаю Вас, мой ангел. Ваша Нинон».
Еще через пару дней посыльный привез из армии записку от маршала. Увидев подчерк мужа, Анжелика обрадовалась и забеспокоилась одновременно: она не ждала от него ответа, неужели Филипп собирается помешать ее планам? Ведь гости уже приглашены!
В нескольких скупых фразах маркиз писал, что находит идею провести остаток лета в родовом имении удачной и надеется навестить родовое поместье в самое ближайшее время – он полагает, что кампания будет свернута к началу осени или ранее, если пойдут дожди, и он сможет располагать собою до начала охотничьего сезона. Выбор гостей и слуг маршал оставлял за женой.
Филипп приедет в Плесси! – сердце Анжелики пустилось вскачь. - Рада ли она этому или огорчена? Она не могла понять, и решила пока не думать об этом.
Немного успокоило ее лишь послание Молина. Со всевозможной почтительностью управляющий извещал госпожу маркизу о том, что замок готов к приему хозяев и их гостей: комнаты приведены в надлежащий вид, серебро начищено, провизия закуплена, а дорожки в саду расчищены и посыпаны песком. Старый барон посылает ей свое родительское благословление – он будет счастлив, увидеть свою дочь и внуков. Мой дорогой Молин! - с благодарностью подумала Анжелика, - он обо всем позаботился. В этой суматохе я совсем забыла написать отцу.
В последний момент Анжелика хотела оставить в Париже Шарля-Анри под присмотром нянек и Барбы - слишком уж он мал для таких длительных путешествий! Но Барба запротестовала, что было совсем на нее не похоже, и стояла на своем - мальчику необходим свежий воздух. В Париже не продохнешь! А до Плесси всего три дня. И как она оставит без присмотра Флоримона и Кантора? Их наставники совсем не смотрят за мальчиками! Кроме того, господин маркиз, возможно, захочет увидеть сына. Этот последний довод подействовал на Анжелику, она сдалась, и семейство дю Плесси-Бельер выехало в провинцию в полном составе.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 188 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All [только новые]


постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 25.05.20 15:14. Заголовок: Я взялась за продолж..


Я взялась за продолжение;)
Прошу посоветовать - о чем может размышлять Анжелика в контексте своих отношений с Филиппом. Сама по себе или с ним.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
администратор




Зарегистрирован: 17.05.05
Откуда: Беларусь, Минск
ссылка на сообщение  Отправлено: 27.05.20 20:27. Заголовок: Psihey пишет: Я взя..


Psihey пишет:

 цитата:
Я взялась за продолжение;)


Ура! Очень-очень рада!
Psihey пишет:

 цитата:
о чем может размышлять Анжелика в контексте своих отношений с Филиппом. Сама по себе или с ним.


Думаю над этим, но надо заново вашу работу перечитать.

«В искусстве говорят, что о вкусах не спорят; если подразумевается, что никогда не стоит спорить с человеком о том, каков его вкус, то это глупость; если же под этим подразумевается, что среди вкусов нет ни хорошего, ни дурного, то это ложь» Дени Дидро Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.05.20 07:08. Заголовок: Я тоже рада) Если бу..


Я тоже рада)
Если будут какие-то идеи, пишите!

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 13.06.20 20:07. Заголовок: Что-то сообщения с к..


Что-то сообщения с компа не проходят, только с телефона((

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 13.06.20 21:56. Заголовок: Нужна помощь


Ура! Заработало.

Итак, глава "Вино и кровь" (ближе к концу истории), нужна завязка, с чего началось. Главу разобью на 2 части и может еще подчищу.


Глава. Вино и кровь

На мгновение, вырвавшись, она поползла к другому краю, но он снова схватил ее, намереваясь подчинить. Вновь выскользнув из его рук, и вновь попав в силки, Анжелика в последней попытке обрести свободу вцепилась в витую колонну широкой кровати, словно моряк за спасительную мачту в шторм. Волны накатывали на нее, одна за другой, угрожая опрокинуть, лишить опоры, она задыхалась и готова была просить пощады. Как и во время любовной схватки в сенном амбаре, она подчинилась, не имея сил бороться с самой собой, с желанием быть с ним. Теряя силы, молодая женщина соскользнула на подушки. Он настиг ее и здесь, подчиняя своей воле. Уже сама, торопя миг своего поражения, она инстинктивно притянула его к себе, словно ястреб, впившийся когтями в жертву. Запрокинув голову, уже не сдерживая стонов, Анжелика выгнулась и, возможно, ей только показалось, но в этот миг дверная щель приоткрылась и в ней мелькнул знакомый силуэт в сутане. Тяжелое тело маркиза вдавило молодую женщину в постель, но Анжелика и не думала требовать свободы. Машинально она провела рукой по его волосам. Створка двери поспешно захлопнулась с легким щелчком. Маркиз резко поднял голову и отстранился.
Ощущая себя полностью опустошенной, Анжелика продолжала лежать без движения, распластанная на смятых простынях. Понемногу придя в себя, она блаженно вытянулась во весь рост, словно кошка, греющаяся на солнце. Тело сковала сладкая тяжесть, веки казались свинцовыми и в тоже время, в груди поднималась волна какого-то непонятного счастья. Она бросила взгляд на мужа из-под полуопущенных век. Он прислонился к изголовью, напротив нее, и, хотя лицо его было непроницаемо, он казался смущенным. Перед Анжеликой вновь возникло лицо старой маркизы, но не такое, как мгновение назад, а то, из детства, пылающее и растерянное лицо, потерявшей дар речи влиятельной дамы. Дерзкая Маркиза Ангелов снова посмела скрестить с ней шпаги. Анжелика тихо рассмеялась и томно проворковала:
- Надеюсь, Филипп, Ваша матушка насладилась увиденным. Как Вам кажется?
Муж поднял на нее тяжелый взгляд и глухо ответил:
- Прекратите.
Но Анжелику было уже не остановить. Она отозвалась смехом женщины, осознающей свою власть над мужчиной силу своих чар.
- А если не прекращу?
- Я отхлещу Вас по щекам, - предупредил он.
Анжелика не пошевелилась, продолжая спокойно изучать его. Она его не боялась. Больше не боялась. Наконец, чуть хрипловатым голосом она спросила:
- Вы всегда хотите дать пощечин женщине, которую желаете, Филипп? Что ж, бейте, - улыбнулась она. - Но может быть Вам хочется чего-то другого?
Маркиз долго смотрел на нее с каким-то отчаянием во взгляде, и, наконец, вымолвил:
- Прекратите. Не будьте бесстыдной.
Анжелика снова томно рассмеялась, глядя ему прямо в глаза:
- А если я хочу ею быть? Разве Вы остались недовольны?
- Жена должна ожидать, когда муж сочтет нужным проявить к ней внимание, а не предлагать ему себя слово доступная женщина.
- Ах, вот как! – воскликнула Анжелика, резко сев на постели. – Да с такими представлениями о браке Вам надо было жениться на юной девственнице!
- Именно это я и собирался сделать, пока Вы нагло не навязались мне.
Ее смех оборвался, и она холодно заметила.
- Благодарите Бога, мой дорогой, за мою навязчивость. Вам бы пришлось сильно постараться, чтобы обретать вдохновение всякий раз, как Вы оказывались бы в постели с этим сушеным кузнечиком - мадемуазель Ламуаньон!
- Пусть она некрасива, но она была бы послушной женой.
- Скучной и утомительной, - подхватила Анжелика.
- Знающей свое место, - продолжал Филипп.
- Блеклой и невыразительной.
- Супругой, с безупречной репутацией, - парировал маркиз.
- Ах, разве можно с ее внешностью рассчитывать на чье-то внимание, Филипп! Только и остается - быть благочестивой ханжой.
Их взгляды скрестились. Сама удивляясь своей смелости, Анжелика уточнила:
- Какие еще таланты Вы обнаружили у мадемуазель Ламуаньон?
- Она родила бы мне детей и …
- Я подарила Вам наследника прошлой зимой! – запротестовала молодая женщина.
- Но Вы больше не хотите!
Анжелика с вызовом подняла голову.
- Да не хочу, и не захочу в ближайшие несколько лет. Дайте мне насладиться жизнью. Я слишком долго к этому шла. И я не собираюсь, как моя мать увядать во цвете лет, рожая десятерых детей одного за другим.
К ее удивлению, прекратив пикировку, муж поднялся и отошел к окну.
Поразмыслив, Анжелика покинула кровать, закутавшись на ходу в пеньюар.
- Филипп, давайте не будем снова ссориться, – примирительно проговорила она, подходя. - В конце концов, если Вам так уж этого хотелось, могли бы меня попросить.
- Я – маршал, мадам. Я не привык просить.
- Но Вы не в армии, Филипп!
- Какая разница. Вы – моя жена. Но Вы все время мне противоречите!
- Потому что Ваши желания неразумны!
- Это не Вам решать!
Анжелика начинала терять терпение. Что за несносный мальчишка!
- Послушайте, Филипп! Где Вы набрались этих варварских обычаев? Насколько я помню, Вашим отцом прекрасно командовала Ваша матушка, и уж никак не наоборот.
Исказившееся лицо Филиппа заставило Анжелику тут же прикусить язык. Маркиз угрожающе двинулся на нее. Молодая женщина испуганно отскочила в сторону и, схватив первое, что ей попало под руку – графин с вином – плеснула в лицо мужу:
- Остыньте!
Он отпрянул, зажмурившись, тряхнул головой, но через мгновение снова ринулся за нее. Как произошло дальнейшее, Анжелика помнила лишь отрывками. Кажется, в пылу борьбы, кувшин упал к ним под ноги, с грохотом разлетевшись по плиткам пола. В отчаянной попытке спастись от мужа, молодая женщина попыталась спрятаться за комод. Маркиз почти поймал ее, но поскользнувшись, со всей силы ударился о резной выступ. Вскрикнув, он схватился за голову – между пальцами Филиппа текли алые струйки то ли вина, то ли крови. Молодая женщина в ужасе застыла, не в силах сдвинуться с места.
«Боже мой! Что я наделала?! – промелькнуло в ее голове, - Сейчас он меня точно убьет! Бежать! Скорее бежать!».
Маркиз медленно поднял голову, словно разъяренный бык перед атакой, но внезапно покачнулся, тщетно ища опоры, и, оглушенный, рухнул на пол. Мгновение назад он был готов убить ее, и вот, поверженный, лежит у ее ног. Забыв о желании исчезнуть с поля боя, Анжелика затрясла мужа.
- Филипп! О, Господи, Филипп! Что с Вами?! Очнитесь! Прошу Вас!
Ударом маркизу рассекло висок. Кровь пропитала волосы, заливала щеку и стекала по шее.
Я разбила ему голову!
Анжелику всегда отличала способность смело действовать, в ситуациях, когда медлить было нельзя. Молодая женщина схватила серебряный стаканчик со льдом для охлаждения питья и приложила к ране:
- Держите. Сами сможете?
Слегка запрокинув голову и закрыв глаза, маршал дю Плесси напоминал надгробное изваяние из усыпальницы Сен-Дени.
«Как мы дошли до такого? – лихорадочно думала Анжелика, склонившись над мужем и оттирая его лицо, - если мы не остановимся в наших ссорах, то просто поубиваем друг друга!». Ее мучило раскаяние.
- Вам больно? – робко спросила она, и поскольку он не отвечал, добавила, - Как же так получается, Филипп? Но Вы сами виноваты, зачем Вы напали на меня словно зверь?
Ее волнение понемногу уходило. Она попробовала разрядить ситуацию шуткой:
- Ну же, не все так страшно, было бы хуже, сломай Вы нос. Как бы мы объяснили это гостям? Шрама, наверное, не будет, да и под париком не заметно. Останетесь красавцем, - слабо улыбнулась она.
Маркиз продолжал молчать, и Анжелика забеспокоилась:
- Хотите, я наложу пару швов шелковой ниткой?
- Нет.
- Большой Матье с Нового моста всегда так делает.
- Только попробуйте, - он попытался отстранить ее руку.
- Тише-тише! Не мешайте мне.
Занимаясь раной, она не обратила внимания на настойчивый стук в дверь. И вот, прямо над ними, как из-под земли, выросла старая маркиза:
- Дети мои! Что за шум?!
Анжелика затравленно подняла голову. Суровый взгляд настоятельницы перебегал от сына к невестке и, наконец, остановился на тазике с окровавленной водой.
- Святая Мадонна! Что здесь происходит?! Сын мой, что с Вами?! – она провела пальцами по его волосам, слегка повернув голову маркиза к себе.
- Все живы, матушка, – не поднимая век, пробормотал он.
- Просто нелепая случайность! - вставила со своей стороны Анжелика.
В этот момент мать-настоятельница заметила на полу осколки кувшина, и медленно перевела глаза на племянницу. В ее остановившемся змеином взгляде молодая женщина прочитала свой смертный приговор.
- Я пошлю за лекарем, Филипп, - не выпуская невестку из виду, тягуче поговорила старая маркиза.
- Нет ... Позовите Ла-Виолетта.
- Я схожу за ним, - быстро предложила Анжелика, но едва выйдя за дверь, она нос к носу столкнулась с испуганной физиономией камердинера. Тут как тут! И что этот висельник забыл под моей дверью? - с негодованием подумала она.
В спальне мать-настоятельница продолжала стоять рядом с сыном, молитвенно сложив руки на груди.
- А, вот и Ваш бездельник, сын мой, – спокойно заметила она и, обращаясь к слуге, приказала, не повышая голоса, - любезный, помогите положить господина маршала на постель.
- Я хочу к себе…
- Нет, мой дорогой, к себе Вам нельзя, - словно уговаривая маленького ребенка съесть еще ложечку, проворковала она, - Вы не можете появиться в таком виде на лестнице. А если кто-нибудь увидит? Огласки не избежать. Довольно, мой милый, довольно, Вы с супругой уже достаточно потешили Двор пикантными скандалами в Вашем семействе. Пора положить этому конец.
Тем временем, Ла-Виолетт дотащил хозяина до кровати, весьма красноречиво измятой, и захлопотал над ним:
- Ваша светлость, я с Вашего позволения, сбегаю в Ваши апартаменты? Одна нога здесь – другая там, а? – И, не дожидаясь, внятного ответа, он, вжав голову в плечи, прошмыгнул мимо хозяйки и скрылся за дверью.
- Я сама могу ухаживать за Филиппом, - подала голос Анжелика. При тетке она смущалась, словно все еще была тринадцатилетней девочкой, впервые попавшей в роскошную залу Плесси.
Старая маркиза с достоинством села в высокое кресло, рядом с кроватью, аккуратно положила руки на подлокотники, затем так же величественно повернула голову к невестке, и тихо, но четко ответила:
- Пошла вон!
В это мгновение дверь снова распахнулась, и перед ними предстала запыхавшаяся Ортанс:
- Что у тебя случилось?! – выпалила она с порога, но заметив их тетку, осеклась. – Ох, прошу прощения, тетушка, - вкрадчиво начала она, и тут в глубине комнаты ее взору предстал именитый зять, лежащий без сознания в залитой кровью рубашке. Мадам Фалло замерла, открыв рот.
- Пошли обе вон, - так же четко проговорила мать-настоятельница.
Прокурорша опомнившись, схватила сестру за руку, и выволокла ее из спальни.
- Ты что, убила мужа?! – зашипела она, дотащив Анжелику до лестницы.
- С ума сошла! Разумеется, нет!
Навстречу им поднималась мадам де Жанси. Сестры раскланялись с ней, и Ортанс, дождавшись, когда гостья скроется за поворотом, потребовала:
- Идем ко мне.
В спальне она снова набросилась на младшую сестру, вытаращив глаза:
- Что ты творишь? Я сижу у себя и вдруг слышу какой-то грохот, драка, звон стекла. Моя комната прямо под твоей! Прибегаю, и что я вижу?!... Что ты с ним сделала, безумная? Отвечай!
- Ничего я не сделала! Мы… мы просто ссорились. Я не знаю, как так вышло... И кувшин разбился…
Казалось, мадам Фалло де Сансе не слышала ее.
- Ты уверена, что маршал живой? – вдруг спросила она.
- Ортанс, не мели чепухи! Разумеется, живой!
- А наша тетка как там оказалась?
- Понятия не имею! Я не успела опомниться, а она стоит рядом.
- Чертовщина какая-то, - проговорила сестра. – Теперь скандала не оберешься! И до Парижа дойдет. Рокелоры завтра уезжают. Полетят как на крыльях! Еще бы - такая новость.
Неожиданно, ее рот скривился, из глаз брызнули слезы. Схватившись за голову, Ортанс начала раскачиваться из стороны в сторону:
- Соучастница! Я - соучастница преступления! Нас обеих повесят! Пыточные застенки, палач, допросы! Я так и знала, так и знала! – зарыдала она.
На секунду Анжелика лишилась дара речи.
- Прекрати нести чушь!
Оторвавшись от подушки, Ортанс подняла голову и начала сверлить сестру своими маленькими злыми глазками:
- Чушь?! Я на тебя посмотрю, как ты запоешь на дыбе! Ты – проклятие нашей семьи! Вечно втягиваешь нас в несчастья! Нельзя было ехать в Плесси! Я так и знала! Ах, если бы только Гастон был здесь!
Нужно было немедленно прекратить эту сцену, пока прокурорша своим воем не переполошила весь дом. Маркиза схватила сестру за плечи и как следует встряхнула:
- Прекрати истерику, Ортанс! Никто тебя не повесит! Филипп - жив.
- К утру представится, - не унималась мадам Фалло, утирая слезы, - сердцем чую. А у меня дети! Четверо сироток! И всё по твоей вине!
Исчерпав аргументы, Анжелика не нашла ничего лучшего, как отвесить ей звонкую пощечину. На удивление, это подействовало. Пару раз судорожно всхлипнув, Ортанс прекратила рыдать.
Спустя мгновение, она уже уставилась на хозяйку и совершенно спокойно забормотала:
- Камердинер. Маршала убил камердинер. Ради наживы! Ты скажешь, что зашла в спальню мужа, и увидела, как этот верзила-гугенот добивает твоего мужа и от страха лишилась голоса. Я подтвержу, что вбежала следом, и маршал был весь в крови. И двух недель не пройдет, как этого вероотступника колесуют и вздернут или вообще четвертуют.
- Ортанс! Ты сошла с ума?! Он здесь совершенно не причем. Да и вошел уже, когда все произошло.
- Ну и что? Его никто не будет слушать. Что его слова против наших? И я советую ему чистосердечно покаяться и обратиться в истинную веру! Может, еще избежит четвертования.
- А месье де Бюсси?
- Он тоже гугенот, ему никто не поверит. Нет, еще лучше – он испанский шпион. Это заговор против маршала!
К Анжелике вернулась способность трезво мыслить, и она мрачно заметила:
- Дорогая сестрица, мне кажется, в своих планах ты упустила главное – нашу тетушку.
До нее начинал доходить весь ужас произошедшего. Анжелика решительно поднялась.
- Я должна вернуться и посмотреть, что с Филиппом.
- Она тебя не впустит.
- Я все равно войду! Он мой муж!
- Слушай, Анжелика. Давай мыслить здраво. У тебя его нельзя оставлять. Это все заметят. Надо перенести маршала в его спальню.
- Но как?
- Сейчас стемнеет, мы проверим, все ли у себя. Отнесем его, а утром скажем, что маркиз купался ночью, схватил лихорадку и слег.
- Но Ла-Виолетт не донесет его один.
- Значит, нам придется помочь.
- У тебя на платье кровь, - вдруг заметила Ортанс, - вот, возьми накидку. Посидим у меня, подождем, пока все стихнет.
Сестры замолчали. Анжелика все еще переживала недавнюю сцену.
- Не пойму я тебя, - пробурчала прокурорша, она почти овладела собой. – Всё время у вас что-то происходит. Мы с Гастоном ссорились крупно может пару раз за всю жизнь и первый раз, кстати, из-за тебя! Ты же живешь как на пороховой бочке – вот-вот рванет. И что вы всё время делите? С самого же детства.
Маркиза дю Плесси устало посмотрела на сестру. Очень хотелось по-детски заплакать и уткнуться в ее костлявое плечо. Если бы она сама знала, почему все так выходит.
- Ну, будет-будет, - наконец, смягчилась та. - Как-нибудь успокоится. А я уже было решила, что тебя ждет эшафот.
- Ортанс!
- Ладно, я так, - и, помолчав, добавила, - знаешь что? Поехали обратно в Париж, а?
- Я не могу уехать, пока Филипп здесь.
Часы внизу пробили полночь. Дверь медленно отворилась, впустив старую маркизу и молодые женщины как по команде поднялись ей на встречу. Окинув племянниц тяжелым взглядом, она тихо сказала.
- Хватит рыдать. Надо перенести маршала к нему в спальню. Без свидетелей. Идемте, поможете мне.
Хозяин замка неподвижно лежал на постели. Его лицо, освещенное неверным светом ночника, казалось мертвенно-бледным. Анжелика прижала пальцы к губам:
- Что с ним? Что Вы с ним сделали?
- Это Вы что-то с ним сделали, моя дорогая! Пришлось напоить Филиппа снотворным питьем, но он скоро очнется, торопитесь. Так, - продолжала распоряжаться Алиса, - вы обе берите его под руки, Ла-Виолетт поможет, а я понесу канделябр, - и первая вышла в темную галерею.
Процессия двигалась в полном молчании, так, что был слышен треск свечей. Их неверный свет отбрасывал на стены причудливые тени. Апартаменты маркиза располагались в другом крыле замка, ниже этажом. У черной лестницы они приостановились, шепотом советуясь, как спускаться. Неожиданно, за спиной Анжелики раздался тихий голос:
- Позвольте, я помогу Вам, мадам?
Маркиза от испуга чуть не выронила свою ношу, и резко обернулась. Перед ней стоял де Бюсси. Не дожидаясь ответа, он подхватил маршала, и, распорядившись действиями Ла-Виолетта, продолжил спуск. Старая маркиза, задержалась на мгновение, бросив сестрам:
- Управимся теперь без вас. Проверьте лучше, не видел ли кто?
Когда Анжелика с Ортанс кое-как в темноте добрались до спальни Филиппа, на пороге их встретил начальник его личной охраны. Со строгой учтивостью протянув дамам два подсвечника, он хотел откланяться, но маркиза остановила его:
- Месье де Бюсси! Эта прискорбная случайность…
- Да, мадам.
- Должна остаться тайной…
- Я понимаю, мадам, – он продолжал смотреть на нее бесстрастным взглядом. – Да никак этот молчальник осуждает меня? – мысленно поразилась Анжелика.
- Хорошо, - сдержано кивнула она, - можете идти.
- Я останусь при господине маршале, мадам.
- Господин маршал у себя в доме. Здесь ему ничего не угрожает. Идите спать.
- Я все же останусь, мадам. С Вашего позволения, мадам, - поклонился он, и, войдя в спальню маркиза, встал у двери.
Ортанс задержала ее:
- Я к себе. Хватит с меня на сегодня. Ты уверенна, что кузен не заявит на тебя и не привлечет к суду?
- Филипп?! – изумилась Анжелика. - Разумеется, нет!
В спальне было тихо и темно. Старая маркиза, освещенная неверным светом ночника, словно изваяние застыла у постели и не сводила с сына глаз. Филипп начал приходить в себя. Молодая женщина присела на кровать с другой стороны, и взяла мужа за руку:
- Как Вы? – тихо спросила она, и, поскольку он, молча, смотрел на нее, из-под полуопущенных век, добавила с ободряющей улыбкой. - Всё будет хорошо. Вы поправитесь.
- Хватит изображать из себя сострадательную супругу, мадам, - не выдержав этой сцены, одернула ее старая маркиза. – Поберегите свои таланты для более благодатной публики.
- Что? Я … Я Вас не понимаю…
- Всё Вы понимаете! - в голосе матери-настоятельницы зазвучала угроза.
- Объяснитесь, мадам! - Анжелика начинала выходить из себя.
- Объяснений? Вы требуете у меня объяснений?! Всё предельно понятно - Вы хотели убить моего сына! – заявила она.
- Что?! Что Вы такое несете?! – воскликнула Анжелика, в гневе поворачиваясь к тетке и отпуская руку Филиппа.
- Не притворяйтесь, милочка! – старая маркиза в свою очередь развернулась к сопернику. - Титул Вы получили, наследник есть, самое время стать вдовой маршала Франции. Да еще и в расцвете лет – как удобно! Полный Двор желающих Вас утешить. Или, может быть, Вам нужен кто повыше?
- Да Вы обезумели, старая Вы сплетница!
Обе женщины вскочили.
Лицо Филиппа исказила гримаса боли. Он попробовал приподняться на локте и яростно скомандовал:
- Хватит! Убирайтесь! Обе вон! – и упал на подушки. Свекровь и невестка одновременно вздрогнули и обменялись ревнивыми взглядами. Никто не хотел уступать, но что-то в голосе маршала заставило их повиноваться.
Немые участники этой сцены никак не обнаруживали своего присутствия. Ла-Виолетт, съежившись и потупив взор, замер у комода, а месье де Бюсси на своем посту невозмутимо разглядывал носки сапог. В полной тишине женщины вышли прочь.
***
Филипп повалялся в постели четыре дня, и за это время Анжелика почти не виделась с ним, получая от Ла-Виолетта скупые сведения, приправленные вздохами. Принц Конде ни раз порывался навестить маркиза, не удовлетворившись известием о внезапно подкосившей Филиппа лихорадке, и заподозрив неладное, но мать и жена стояли насмерть – больному необходим покой. Наскоро попрощавшись, уехали в Париж Рокелоры. Засобирался и месье де Жанси с молодой супругой, дожидаясь только принца, так как не смел покинуть его. Монсеньор же уперся как мул, не желая оставлять замок, не повидавшись с хозяином. И только братья Анжелики пребывали в прекрасном расположении духа, радуясь возможности задержаться в таком теплом и сытном местечке, как дом сестры.
Наконец, к вечеру пятого дня, Филипп спустился в гостиную – чуть более бледный, чем обычно, но совершенно бесстрастный. Он успокоил принца, назвав безосновательными его тревоги, был сдержан и отстранен. Казалось, все в замке вздохнули с облегчением. Отъезд монсеньора Конде со свитой был назначен на следующий день. Под его надежной охраной собиралась вернуться в свой монастырь и бывшая хозяйка Плесси. Ортанс тоже торопила сестру, убеждая ее ехать в Париж вслед за гостями, но Анжелика не могла принять решения, не смея спросить мужа о его планах и не желая оставлять его одного.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 16.06.20 17:19. Заголовок: Критика и исправлени..


Критика и исправления принимаются)

Смысл в том, что надо разными путями подоставать Филиппа, чтобы довести его до финала Лета)) Причем Анжелика вроде и не виновата.

*шифровку (без подробностей, правда) я взяла у Дюма, в "Красном Сфинксе" приводится пример шифровки о вражеских действиях Испании против Франции. Почему-то писалось как античный сюжет, под разными богами подразумевались конкретные люди. Поверю в этом вопросе А. Дюма

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.12.10
Откуда: РФ, Москва
ссылка на сообщение  Отправлено: 18.06.20 21:59. Заголовок: Слушай, а есть возмо..


Слушай, а есть возмолность в пдф или ворд все вместе почитать? Я набегами. Раз в три месяца. И не успеваю читать. А так распечетала бы и почитала бы все лето сразу. Может, мнение высказала бы какое. А то я после твоего дневника не воспринимаю больше Анж нормально. Очень уж понравился и урывками читать сложно
Особенно с моим личным дурдомом

- Государство - это я!
- Не преувеличивай, Фэрри..
(с) Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы
Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 19.06.20 11:10. Заголовок: Ariadna, так итогово..


Ariadna, так итоговой версии пока нет. Но! На фикбуке есть по главам и там можно скачать, кажется в пдф он дает. В шапке этой темы ссылка.
Мне были бы оч.интересны твои комментарии и предложения!

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 19.06.20 11:13. Заголовок: Я, кстати, в этом фи..


Я, кстати, в этом фике на стороне Анж, если можно так сказать. Реабилитирую ее для себя))

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 20.06.20 20:58. Заголовок: Глава 21. Смиренная монахиня


Обычно всё начиналось с мелочей.
Косой взгляд, пустое замечание, вздох: «Ах, моя несчастная племянница! О, мой бедный сын!», незаметные гостям, явственно ощущались Анжеликой, и били точно в цель. Она сама не понимала, что ее останавливает, чтобы не выпроводить свекровь из замка, разругаться с ней или хотя бы урезонить.
Так и сегодня, в голубой гостиной всё началось с пустяка.
— Ах, это не слыхано! — воскликнула мать-настоятельница, картинно отбросив от себя письмо.
Анжелика, сидевшая рядом за пасьянсом, в ожидании обеда, поняла, что промолчать не удастся, и вздохнула из вежливости.
Старая маркиза продолжила как будто давно идущий разговор:
— Ах, этот мошенник хочет 35 тысяч ливров за роспись капеллы! Не слыхано! Если я сейчас откажу ему, едва ли нам удастся найти ему замену, и купол не распишут к дню поминовения королевы-матери!
— Какой мошенник, тетушка?
— Миньяр! Мало мне было этих итальянских ваятелей, норовящих обокрасть французскую корону! Сколько упреков я претерпела от господина Кольбера! Нам даже пришлось изменить оформление балдахина. И теперь этот живописец, этот малевщик, смеет так дерзко оценивать свои услуги!
Анжелика начала подозревать, что свекровь ожидает от нее материального участия в ее бедах. «Дорого же мне обходится родство с семейством Плесси-Бельеров», подумала она и со вздохом предложила:
— Я могла бы Вам чем-то помочь?
Смерив племянницу, ставшую к тому же ее невесткой, недобрым взглядом, старая маркиза с достоинством ответила:
— Я не обкрадываю собственную семью, моя дорогая! Как Вы могли подумать, что я начну просить у Вас денег? Эти Ваши торговые дела так сказались на Ваших представлениях о принятом в обществе.
В груди молодой женщины начинала подниматься волна возмущения, но она сдержалась.
— Впрочем, — внезапно сменив гнев на милость, заметила мать-настоятельница, — Вы могли бы мне помочь с этим чудовищем (она указала на массивные деревянные счеты, позаимствованные у Молина)! Вы справитесь с ними гораздо лучше меня.
Анжелика, которая только что собиралась вступить в пикировку, дала тетке еще один шанс и взялась за счеты.
— Итак, — мать-настоятельница надела пенсне и погрузилась в бумаги обители, — посмотрим. Мадемуазель Л-н, единственная дочь графа Н. обманута женихом. Помолвка разорвана, невеста в слезах. Как он мог предпочесть этому юному чуду вдовицу с двумя детьми? Как Вы думаете? Чем эта непорядочная женщина — источник бедствия для очаровательной Л-н могла привлечь столь блистательного жениха?
Анжелика, которой столь прозрачные намеки не приносили удовольствия, чуть надменно поинтересовалась:
— Это имеет какое-то отношение к росписи купола?
— Разумеется, имеет. А Вы думали, для чего я рассказываю об обманутых надеждах нежнейшей мадемуазель Л-н?
И поскольку ответом ей был недоуменный жест, милостиво пояснила:
— Что может утешить непрочное сердце, разбитое жестокостью грешной жизни? Лишь уединение в святой обители! Мадемуазель высказала робкое желание стать послушницей и ее благочестивая мать (моя старая подруга) не могла доверить свою нежную девочку никому другому, кроме меня. Мы списались — вереницы посланий, полных сердечных излияний, слов сочувствия и взаимной скорби. И моя протянутая рука помощи была принята. Девочку привезут через пару недель в монастырь. Это дает нам три с половиной тысячи ливров.
Анжелика, имевшая многое сказать по поводу «бедного разбитого сердечка» и «руки помощи», молча отбросила нужное количество костяшек.
— Продолжим, — старая маркиза вновь стала невозмутимой. — Герцог М. Старый греховодник, чуть не отдавший Богу душу прошлой зимой, но все же удержавший ее в теле, весьма обрадовался этому обстоятельству и дал обет отказаться от порочной любви и наконец жениться. Жениться-то он женился, но его мальчик при нем и не покидает теперь уже супружеский дом. Впрочем, герцог не был бы собой, если бы не трусил, нарушив святой обет. Чтобы искупить грехи, он вознамерился пожертвовать на святое дело и его духовник полностью поддержал его в этом благом намерении, — старая маркиза помахала чьим-то письмом с уже старческим почерком, — пять тысяч ливров, моя дорогая, — победоносно сообщила она.
Костяшки послушно переместились на счетах, показав 13 тысяч.
— Что у нас дальше, — мать-настоятельница перелистала с десяток писем, называя отдельные суммы: триста тридцать ливров от общества торговцев кожевенного цеха, пятьсот восемьдесят — от виноделов, четыреста тридцать — различные подати, которые имел право брать монастырь, завещание маркизы Д., еще тысяча ливров. Неизвестные пожертвования в церковный ящик…
Пальцы Анжелики послушно отсчитывали перечисляемые суммы. «А в таланте раздобыть деньги ей не откажешь», — с толикой какого-то уважения подумала новая маркиза дю Плесси.
Откинувшись на подушки, как после пешего паломничества во Святую землю, мать-настоятельница поинтересовалась:
— Так что же, душенька, сколько мы набрали?
— 28 тысяч двести тридцать ливров, мадам.
— Что ж, но мы забыли принца! Приплюсуйте еще пару тысяч, я займусь этим сегодня после обеда.
— Остается еще около пяти тысяч, — напомнила Анжелика, собираясь предложить от себя как минимум не меньше принца Конде.
— Ах, это пустяки, их пусть оплачивает этот увалень, господин Кольбер, а если ему вновь покажется это «слишком», пусть умерит претензии Миньяра. Одно то, что его допустили до обители, ставшей столь дорогой сердцу покойной матери-королевы (мать-настоятельница истово перекрестилась при этих словах) должно быть для него уже достойной наградой.
— Я могла бы поговорить с господином Кольбером, — заметила Анжелика, не без гордости, — он часто спрашивает моего мнения о торговых делах и, думаю, я могла бы с легкостью получить его аудиенцию по возвращении в Париж.
— Ах, оставьте! Он и так заплатит. Ведь речь идет о памяти матери-королевы. Впрочем, может быть Вы лучше найдете мне более сговорчивого живописца? Этот Миньяр несносен. Мне припоминается, кто-то из Ваших братьев промышляет этим ремеслом?
Невинный взгляд старой маркизы из-под пенсне не мог обмануть Анжелику, и та холодно заметила:
— Вы верно осведомлены, мадам.
— Дворянин, подавшийся в ремесленники… — протянула мать-настоятельница, как бы пробуя слова на вкус. — Да, Вашим родителям было нелегко помочь детям занять подобающее их происхождению положение в обществе. О, времена! Что будет с нами дальше, если потомки старинных родов начнут расписывать холсты, забыв о своем предназначении?
— Быть может, в этом и состоит его предназначение, — сухо ответила Анжелика.
— Предназначение дворянина, моя дорогая, служить своему королю.
— Его Величество, как я успела заметить, любит все прекрасное и очень ценит живописцев, превращающих потолки Версаля в произведения искусства. Месье покровительствует Салону. А Монсеньор? Его дом в Шантийи может посоперничать с королевским дворцом. Это тоже служение королю.
— Дворянин служит в армии, при Дворе или в церкви, а не с кисточкой и холстом! — наставительно заявила старая маркиза и, не удержавшись, добавила, — и не торгуя диковинками из Америк.
Анжелика, начавшая терять терпение, парировала:
— Все дело в душевной склонности, мадам. В Вашей семье, если мне не изменяет память, больше интересовались заговорами и Фрондой. У нас с Вами разные вкусы.
Алиса дю Плесси-Бельер побагровела и открыла рот, чтобы возразить невестке, но их словесную дуэль, грозящую перерасти в нечто большее, прервало появление принца. Анжелика, пользуясь случаем, сделала реверанс монсеньору Конде и тетке и покинула гостиную.
На веранде маркиза столкнулась с сестрой.
— Что с тобой? Можно подумать, ты сцепилась с кем-то! Сядь и выпей воды, у тебя щеки горят.
Необычный тон Ортанс смутил молодую женщину. С тех пор, как уехала Нинон, ей почти не с кем было поговорить по душам. И сама не зная почему, Анжелика сказала:
— Это всё наша тетка. Норовит укусить меня. А я каждый раз борюсь с желанием расцарапать ее физиономию. Как будто мне мало обид Филиппа! Ах, Ортанс, эти Плесси превращают мою жизнь в сущий ад!
Прокурорша закусила губу, собираясь отвесить ядовитое замечание, но передумав, серьезно сказала:
— Да они всегда были такими! Разве ты не помнишь? Даже дядя, самый воспитанный из этого семейства. Зачем ты связалась с этой фамилией? Тебе нужен был громкий титул, Версаль и красавец Филипп? Ты получила то, что хотела — изволь платить. Анжелика, я не узнаю тебя, где твой бойцовский характер?! Я не собираюсь тебя жалеть! И не смей жалеть себя сама! Ты теперь маркиза дю Плесси. Это твой замок и, черт возьми, это твое право решать, кого ты будешь здесь терпеть, а кого нет!
— Почему я до сих пор терплю здесь тебя, ты не знаешь? — полушутя, спросила маркиза.
— Потому что с тех пор, как уехали Нинон, Лозен и Лавальер, а наша тетушка завела здесь свои иезуитские порядки, ты совсем закисла. Так бы и дала тебе по щекам!
И увидев, как встрепенулась сестра, мадам де Фалло, с удовольствием хмыкнула и переменила тему:
— Так-то лучше! Кстати, когда твой муженек возвращается на войну?
— Через неделю, кажется. Он мне ничего не говорит.
— Да уж, не секрет. Я не знаю, что у вас происходит, но ты бы была мила с ним хотя бы на людях, для гостей. Наша тетка уже пыталась выведать у меня, почему он не навещает твою спальню.
— Ей-то какое дело?! — поразилась Анжелика.
— Может быть, я сошла с ума, но она хочет разрушить ваш брак.
— Ортанс, ты сошла с ума.
— Не скажи, сестрица. А еще, узнав, что мой муж прокурор, она интересовалась, основаниями для признания брака недействительным. Берегись ее! А лучше замани поскорее Филиппа к себе в будуар. Хватит жеманничать. При твоих прелестях, это не такой уж подвиг.
— Кажется, сейчас по твоим щекам пройдусь я, — полусерьезно пригрозила Анжелика.
— Только попробуй! Ладно, давай, собирай своих сорванцов, поедем к отцу. И пусть наши милые родственники перегрызут здесь друг другу глотки.
Никогда не думала, что от Ортанс может быть польза, — улыбнулась про себя повеселевшая маркиза.
Через час, трясясь в экипаже по проселочной дороге, сестры вновь обратились к воспоминаниям детства.
— Помнишь, — неожиданно проговорила Анжелика, — как они нагрянули к нам в Монтелу?
— Как не помнить… Ох, и нищие же мы тогда были. Вдоволь повеселили их своим видом.
— Да… но дядя восхитился глазами матушки. При нас с ней никто так не говорил.
— Дядя-маркиз умел быть галантным, ну, а наш отец мало в этом смыслил.
— А помнишь, как ты первая сделала ему комплимент? И он посоветовал тебе стать жеманницей?
Сестры от души рассмеялись.
— Ох, и глупая я была!
Прокурорша мечтательно уставилась в окно, на заходящее солнце и добавила:
— А ведь именно мне наш прекрасный кузен подал руку, чтобы вести к столу. Помнишь?
— И что? — возразила Анжелика. — Ты сохранила это воспоминание на всю жизнь? Филипп просто хотел разозлить меня.
— А может, это потому, что его отец нашел, что у меня острый ум?
— Вовсе не поэтому. Просто ты старше.
— На один год! Тебе обидно, что дядя считал меня умнее!
— А я красивее! И женился Филипп на мне!
— Не будь у тебя денег, ни за чтобы не женился!
— А на тебе бы он не женился даже с деньгами!
— А я вцеплюсь сейчас в твою хорошенькую мордашку ногтями, как в детстве!
— А я…
Флоримон, Кантор и две юные Фалло, разомлевшие от жары и уснувшие по дороге, открыли глаза и с удивлением уставились на матерей.
Мгновенно одумавшись, сестры замолчали. Ортанс обиженно поджала губы, а Анжелика улыбнулась.
Карета остановилась у подъемного моста с ржавыми цепями, распугав куриц.
— Ну, здравствуй, Монтелу, — с грустной иронией пробормотала Ортанс, — давно не виделись.


Примечания:
*Пьер Миньяр расписал купол за 33 тысячи ливров (позже Мольер воспел его в поэме)

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 22.06.20 12:25. Заголовок: Глава 22. Срывая маски


Надежды на сельскую идиллию в Монтелу закончились раньше, чем дамы отправились спать. Оказалось, что одряхлевший, как и его хозяин, замок просто не имеет достаточного количества покоев, чтобы разместить обеих дочерей с их детьми и прислугой.
— Ах, дорогой отец, — восклицала Ортанс, — отчего же Вы так и не позаботились привести в порядок большинство комнат? Ведь Ваши дела наладились.
— Но зачем, моя дорогая? — искренне удивился старый барон, — Вашей матери давно нет с нами, дети выросли и разъехались, а нам с тетушкой Пюльшери много ли нужно?
Все же была найдена одна большая, относительно чистая комната, ставшая временно детской, сестрам пришлось занять их бывшую спальню с все той же старинной кроватью, месье Ракан, единственный взятый мадам маркизой наставник мальчиков, занял комнату покойного Гийома, а слугам было велено позаботиться о себе самим.
Анжелика, остыв после схватки со свекровью, и лишившись привычного комфорта, начала задумываться о поспешности своего побега. Но возвращаться в Плесси в ночи было небезопасно, да и попросту глупо.
Мадам Фалло де Сансе, старательно натягивая ночной чепец, проворчала:
— Знала бы я, что здесь ничего не изменилось, ни за чтобы не поехала. Простыни хоть без дыр?
— Это же ты уговорила меня уехать! — возмутилась маркиза, — а теперь жалуешься.
— Мало ли что я сказала! У тебя самой голова на плечах. А, впрочем, я хочу спать, — она улеглась на своей половине, и, не поворачиваясь к сестре, буркнула, — надеюсь, наш прекрасный кузен не примчится в ночи и не вытащит тебя за волосы из постели.
От такого предположения Анжелика чуть не подскочила на кровати:
— С чего бы Филиппу это делать? — с вызовом поинтересовалась она, — да он и не заметит, что меня нет. А если и заметит, то ему все равно.
— Какая ты наивная! Ты же исчезла, не слова ему не сказав, бросила дом, гостей. Это вызов, моя дорогая. Говорю тебе, когда ты вечером не спустишься к столу, он рассвирепеет.
— Я сказала мажордому, что мы поехали в Монтелу.
— Только, что к ночи не вернешься, не сказала.
— Я сама решаю, что мне делать! С каких это пор я должна испрашивать разрешения у мужа? Если ты шагу не можешь ступить без своего прокурора, то у нас с Филиппом все иначе. При Дворе супруги живут каждый сам по себе, — в голосе маркизы дю Плесси зазвучали нотки превосходства.
— Ну посмотрим, как это ты живешь сама по себе, — ехидно усмехнулась Ортанс, — добрых снов!
Спать Анжелике расхотелось. Она злилась на сестру, но и сама начинала беспокоиться. И почему она не подумала, как маркиз расценит ее внезапный отъезд? И что ему наговорит старая маркиза? Наверняка, она постарается извлечь свою выгоду из бегства невестки.
За открытым настежь окном стояла теплая летняя ночь, кваканье лягушек на болотах соперничало со стрекотанием кузнечиков — все располагало ко сну, но сквозь эти звуки, начинавшей дремать молодой женщине чудился цокот копыт. Белый силуэт всадника остановился у подъемного моста, маркиз поднял голову и его взгляд, казалось, прожег ее насквозь.
Анжелика открыла глаза. «Это просто сон», —сказала она себе. Но против воли вспомнила, как собираясь в дорогу, была вынуждена выслушивать стенания Барбы.
Служанка панически боялась оставаться в Плесси.
— Вы уж простите меня, мадам, — всхлипывала она, — но Вы-то уедете, а с нами что будет? Господин маршал ведь каждый вечер заходит в детскую, посмотреть на нашего мальчика, уж мне не избегнуть! — и она истово перекрестилась. — Как в ту ночь, помните, мы все убежали в Монтелу, а Вас оставили. Как я терзалась, что Вы одна-одинешенька с ним! Как молилась за Вас! Возьмите меня с собой, мадам!
Брать к отцу еще и грудного младенца со свитой не входило в планы Анжелики, и она укорила служанку:
— Барба, прекрати! Возьми себя в руки! Это нелепо. Честное слово, Филипп — не дьявол во плоти, что он тебе сделает?!
— Ах, господин дю Плесии как зайдет, я и так цепенею! А если он начнет меня расспрашивать, я от страха языка лишусь.
Напомнив верной Барбе о том, что они знавали и более тяжелые времена и уверив ее в том, что ее страхи беспочвенны, Анжелика уехала.
Утро началось мирно с добротного завтрака кормилицы Фантины и ночные волнения почти покинули молодою женщину, как к полудню из Плесси прибыл лакей. Послание было кратким и не терпящим возражений. Избегая всякого приветствия, маркиз в одной фразе сообщал жене, что ждет ее дома к обеду.
Анжелика задумалась. Вернуться сейчас означало признать свое поражение, позволить Филиппу командовать ею. Оставив без внимание послание мужа, она собрала детей на прогулку в лес. Обед прошел своим чередом и общество собралось как прежде в темной зале Монтелу. Сестры рассказывали отцу о жизни в Париже, когда неожиданно пришло послание от аббата де Ледигьера. Не подав виду, что обеспокоена, маркиза дю Плесси уединилась в спальне.
«Да простит меня мадам, — еле разбирала она поспешно написанные буквы, — но умоляю Вас, возвращайтесь как можно скорее! Господин маркиз в ярости. И мы опасаемся, что его гнев может иметь для Вас поистине бесчисленные страдания. Поначалу господин маршал не придал Вашему отсутствию значения, и даже, когда Вы не спустились к обеду, он лишь спросил мажордома не возвращались ли Вы. К ночи Вы не вернулись, и господин маркиз уже посылал месье де Бюсси выехать к Вам навстречу, полагая, что в дороге что-то случилось, но господин Молин уверил его, что скорее всего Вы устали или кто-то из детей приболел, и Вы решили переночевать у отца. Должен Вас известить, что мать-настоятельница была весьма недовольна Вашим отъездом, по поводу чего весь вечер ей было, что сказать в гостиной. Утром Вы не появились, к тому же лакей, что возил Вам письмо, сообщил, что Вы и все домочадцы в добром здравии, но никакого ответа не дали. Мы боимся попасться на глаза господину маркизу. Умоляю мадам, возвращайтесь! Я бы никогда не посмел писать Вам это, но я опасаюсь, что Ваше открытое неповиновение супругу, приведет Вас к потере свободы, а нас, Ваших преданных слуг, обратит в полную зависимость от господина маркиза, что станет для нас настоящей катастрофой». Всегда преданный Вам и пр., аббат де Ледигьер.
Анжелика закусила удила. Ее свободолюбивый нрав не позволял ей подчиниться. Решено, они никуда не поедут, и если Филиппу это не по нраву, тем хуже для него. Она вернется завтра после полудня как ни в чем не бывало и встретит упреки мужа ледяным спокойствием. В конце концов, они неуместны. Этот мальчишка решил показать ей и своей матери, кто в доме хозяин? Что ж, этих Плесси ждет разочарование, маленькая маркиза Ангелов никогда не была послушной.
Вечером в Монтелу пришло третье письмо. На этот раз уже в нескольких строках Филипп извещал жену о необходимости сопровождать его мать в Ньельское аббатство. Карета старой маркизы прибудет в Монтелу завтра утром. В конце краткого послания Анжелика нашла постскриптум. Если по какой-либо причине требования мужа не будет выполнено, маркизу насильно сопроводят в Париж и заключат под домашний арест. Пасынки же маркиза останутся в Плесси под присмотром наставников.
Анжелика уже собиралась написать гневный ответ мужу, но поразмыслив и представив последствия открытого неповиновения, решила не противоречить. Она не сомневалась, что путешествие наедине со старой маркизой многое прояснит в сложившейся ситуации. Наказав Ортанс оставить Флоримона и Кантора в Монтелу с дедом и ни под каким предлогом не отдавать их маркизу, она села в карету с гербом рода Плесси-Бельеров.

Утро выдалось пасмурным, душным и унылым. К вечеру ждали грозу. Трясясь в карете по проселочной дороге, Анжелика изнывала от скуки. Не зная, чем занять себя, она принялась украдкой наблюдать за теткой. Про себя, молодая женщина называла свекровь Екатериной Медичи — такая будет горячо сжимать вас в объятиях и клясться в любви, уже подсыпав яд вам в бокал. По тому, что старая маркиза говорила, никогда нельзя было понять, была ли она искренна или играла с вами, о чем она думала на самом деле и что стояло за ее любезностью.
Солнечный свет, просачиваясь сквозь низкие облака, создавал тончайшую, словно дымку, вуаль на лице настоятельницы, сглаживая острые углы. Алиса все еще была красива. Точеные черты лица, лилейно-белая кожа, оттененная черной одеждой, царственный взгляд, худые, длинные пальцы. У маркизы была несколько театральная манера держать голову — казалось, что она снисходила до собеседника. Настоящая аристократка.
С трудом перенося присутствие тетки в замке, Анжелика следила взглядом за ее хрупкой фигурой, изысканной медлительностью движений, магией неподвижного, как у змеи взгляда, в минуты, когда старая маркиза задумывалась. И поневоле любовалась ею.
Между матерью и сыном не было заметного внешнего сходства, но это отстраненное превосходство, эта меланхоличная красота греческой статуи, эта театральность поз и вальяжность движений безошибочно позволяли угадать их родство.
«Странно, я раньше никогда не замечала, как сильно Филипп похож на нее», — подумала Анжелика.
Молчание затянулось. Обе женщины пристально смотрели друг на друга, и, да, Анжелика почувствовала это, взгляд Алисы дю Плесси-Бельер был взглядом соперницы.
— Вы красивы, — наконец выговорила старая маркиза. Это не был тон, которым делают комплимент, нет, только холодная констатация факта, все равно, что сказать: «Ваза разбилась».
— Звучит, как упрек, — заметила Анжелика. Спокойный, взвешенный тон старой маркизы избавил ее от необходимости излишних реверансов.
Алиса улыбнулась одними губами, вздохнула и сменила тему:
— Я давно хотела Вам сказать… Видите ли, моя дорогая, титул маркизы дю Плесси-Бельер накладывает на Вас ряд обязательств.
— Вы считаете, я не справляюсь с ними? — поинтересовалась молодая женщина, и сердце ее забилось: «Кажется, началось! Тем лучше».
— Не обижайтесь, дорогая. Поймите, во мне говорит мать! Я боюсь, что мой сын из деликатности и нежных чувств к Вам, опасается расстроить Вас даже намеком на недостойность Вашего поведения. Но Вы для меня всё равно что дочь, и я считаю своим долгом указать Вам на это. Вы — не светская женщина. Увы! Вы говорите то, о чем думаете, искренне смеетесь, я всегда вижу по Вашему лицу, если Вы недовольны или устали. Вы не умеете скрывать своих чувств, мадам, и выставляете их напоказ! А быть благородной дамой означает нести себя, как обязывает Ваш титул.
«Подумать только, тетка обвиняет ее в нежелании быть лицемеркой! «Материнские чувства» — ха! Неужели Алиса думает, что я настолько глупа?! Или это искусное нападение? Ей хочется войны? Что ж, она ее получит».
— Я не собираюсь быть беспринципной лицемеркой! — вскинула голову Анжелика. — Моя жизнь нравится мне такой, какая она есть. Во всяком случае, мне нечего стыдиться.
— Нечего стыдиться? Вы не сможете жить при Дворе, — констатировала Алиса, — Честное слово, дорогая, с Вашими мещанскими привычками Вы вечно попадаете в неловкое положение! Почему, к примеру, Вы все время зовете Вашего мужа по имени? Он не пастушок, а Вы не белошвейка…
— Что плохого в том, чтобы называть собственного мужа его именем?! — Анжелика начинала терять терпение.
Старая маркиза не ответила и тонко улыбнулась.
— А Вас называют Безделицей. Кажется, это милое прозвище принадлежит Его Величеству? Король благоволит к Вам, не так ли?
— Не больше чем к другим дамам Двора, которым он оказывает знаки внимания.
— Знаки внимания? Личные покои в королевском дворце с очаровательным «для»? Много ли дам может похвастаться такими «знаками внимания» со стороны короля?
Анжелика предпочла пропустить вопрос тетки мимо ушей.
— Говорят, что Его Величество находит Вас оригинальной. Как он нашел Ваш адюльтер с главным Дон Жуаном Двора? Господи, Вы были так неловки, что умудрились выставить себя вместе с любовником на всеобщее обозрение!
Анжелика вспыхнула. Да, стены монастыря не смогли скрыть от монахинь новостей светской жизни.
— Не с Вашей славой альковных побед, мадам, призывать меня к целомудрию!
— Между нами есть некоторая разница, раз уж мы столь откровенны. Мои связи никогда не вредили карьере маркиза. А Ваше поведение привело к опале, тюрьме и ссылке мужа!
Близился полдень, духота сгущалась. В висках у Анжелики стучало. Их разговор больше напоминал словесную дуэль: выпад — парирование удара, снова выпад. Молодая женщина перешла в нападение:
— А Вам не приходило в голову, что сам Филипп был повинен в тех неприятностях, что с ним случились?
— Соблаговолите объясниться, мадам!
— Извольте! Известно ли Вам, мадам, что король неоднократно требовал от маркиза больше заботиться о моем хорошем расположении духа? Но, поскольку у маркиза невозможный характер, как говорил мне Его Величество при личной встрече, он постоянно пренебрегал королевским наказом!
Старая маркиза сощурилась и поинтересовалась вкрадчивым голосом:
— Невозможный характер? Какие занятные темы Вы обсуждаете с королем, мадам. И в чем же, позвольте узнать, заключается королевский наказ?
— Вести себя с женой, как подобает дворянину.
— Иначе говоря, чаще наведываться в Вашу спальню, не так ли? А Вам, в свою очередь, не приходило в голову, что всему виной Вы и Ваша холодность, мадам? Ах, оставьте меня! Ах, не трогайте меня! Даже не рассчитывайте, мой дорогой! Ваш муж — дворянин, а Вы верно, связавшись с мещанами, забыли об утонченности светской жизни. Не удивлюсь, если мой сын скучает в супружеской постели!
Анжелика задохнулась от негодования. И эту версию их брака представил ей Филипп? В таком случае они оба безумны! Срывающимся от гнева голосом, она осведомилась:
— Прелестная картинка. Позвольте узнать, что еще поведал Вам мой муж о нашем браке?
— О, я достаточно пожила на этом свете, чтобы самой не догадаться обо всем! И мне нет нужды расспрашивать сына о таких подробностях. Впрочем, о начале Вашей жизни, точнее о причинах, побудивших его отвергнуть блестящую партию и связаться с шоколадницей, я кое-что знаю. Не стойте из себя праведницу, дорогая, Вы — подлая шантажистка!
Анжелика на секунду обмерла, но вспомнив подслушанный разговор в гостиной, немного успокоилась. Чтобы сбить старую маркизу с толку, она изобразила волнение:
— Я Вас не понимаю, мадам!
— Всё Вы понимаете, девственница с двумя детьми! Я говорю о ребенке. Ловко Вы женили моего сына на себе! Вам повезло, что для него честь фамилии — не пустой звук.
— Сколько можно вспоминать прошлое? Сейчас все получили свое и счастливы — Филипп получил сына, я — вернула себе имя. Ничего не изменишь.
— Нет, мадам, не все счастливы. И в первую очередь — мой сын! И Вы ошибаетесь, считая, что ничего нельзя изменить. Не так уж это и сложно поместить Вас в монастырь и освободиться от брачных уз. И это еще не самый печальный финал для Вас, моя дорогая, поверьте!
Первой мыслью Анжелики было — тетка сошла с ума! Филипп никогда не пойдет на это. Было время, когда угроза провести свои дни в монашеской обители витала над ней, но сейчас, когда они стали жить вместе — это просто смешно. Но ей угрожали! Самым беззастенчивым образом! Насколько реальна была опасность? Уж не старая ли маркиза была одной из преданных соратниц Фуке? Не в ее ли замке затевался заговор? Не она ли бестрепетной рукой была готова подослать малолетнему королю яд? Мать Филиппа была немилосердным, безжалостным врагом.
Кровь ударила молодой маркизе в лицо:
— Я слишком долго была примерной невесткой, мадам! — голос Анжелики дрожал от гнева. — Так вот, с этого момента я запрещаю Вам, слышите, запрещаю вмешиваться в дела моей семьи! Мои отношения с мужем Вас не касаются. Мне нет дела до того, почему Филипп ненавидит Вас, по всей вероятности, у него есть на то веские причины. Но если он женился на мне, и живет со мной в браке и в одном доме, это означает лишь одно — он считает меня достойной быть его супругой и носить его титул! Вы же, Вы отравляете всё, к чему прикасаетесь! Я оставлю Вас в Ньельском аббатстве, кайтесь, сколько Вашей душе угодно. Но помните, я не пробуду с Вами под одной крышей больше ни дня. Как только Вы вернетесь в Плесси, Вы уедете обратно в Париж. И не смейте, слышите, не смейте, даже приближаться к моим детям! Или я, клянусь, я убью Вас.
Насладившись произведенным эффектом, Анжелика чуть тише добавила:
— Вот увидите, тетушка, Филипп не будет мне противоречить.
Старая маркиза поднесла руку к горлу и внезапно потеряла сознание. В этот момент карета остановилась во дворе монастыря, дверца распахнулась:
— Госпожа маркиза, госпожа настоятельница, мы так рады… Что? Что случилось? Помогите! Воды! Скорее!
Старую маркизу осторожно понесли в комнаты, вокруг нее суетилось по меньшей мере пятеро человек. Анжелике ничего не оставалось, как последовать за теткой. Навстречу им, спешил взволнованный настоятель. Именно в этот момент, Алиса открыла глаза. Увидев у своего изголовья невестку, она, побелевшими губами довольно отчетливо прошептала:
— Бог простит Вам Ваши грехи, мадам. Я буду молиться за Вас. И за спасение моего сына.
Столпившиеся вокруг «умирающей» монахи, с опаской посмотрели на молодую маркизу. Да, Алиса дю Плесси-Бельер была опасной соперницей.
***
Вопреки опасениям старая маркиза не умерла. Напротив, она довольно быстро очнулась, и монастырский лекарь заверил мадам дю Плесси, что жизни ее родственницы ничего не угрожает. Правда, ей всё же стоит задержаться под сенью обители на пару дней, прежде чем отправиться в обратный путь. Поручив тетку заботам настоятеля, и щедро пожертвовав на нужды аббатства, Анжелика вернулась в Плесси.

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.12.10
Откуда: РФ, Москва
ссылка на сообщение  Отправлено: 27.06.20 11:03. Заголовок: Нашла, как скачать н..


Нашла, как скачать на фикбуке. Если склероз не подведёт, скачаю нс комп и распечатаю

- Государство - это я!
- Не преувеличивай, Фэрри..
(с) Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы
Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 27.06.20 23:57. Заголовок: Ariadna пишет: Нашл..


Ariadna пишет:
[quote]Нашла, как скачать на фикбуке
Пиши впечатления!

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
администратор




Зарегистрирован: 17.05.05
Откуда: Беларусь, Минск
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.06.20 15:02. Заголовок: Psihey, прочитала но..


Psihey, прочитала новые главы и поняла как я соскучилась о вашим работам! Мадам дю Плесси старшая вышла отлично, мне очень понравилась ее хозяйственность. А то у Голон все дамы вечно вокруг Анж хороводы водят, от Нинон де Ланкло до монашек из Канады. А тут такая самодостаточная дама! Причем, она может себя считать хорошей и заботливой матерью!
Сначала меня удивило отказ Анж вернуться в Плесси. Она конечно упрямая, но под упрямством должны быть какие-то причины. Подколки свекрови как то не тянут на причины обиды. Складывалось впечатление, что все вокруг взрослые (Филипп, Ортанс, Алиса), одной Анжелике пять лет. Но потом я подумала, что объяснение пожалуй есть. Она только что была представлена в глазах Филиппа в неудачном свете: он застал ее шарящей по его карманам, ей пришлось жалко оправдываться, говоря какие-то неубедительные фразы про Лозена и халат. Выглядит она в глазах Филиппа не очень. Нужно срочно восстановить самоуважение. А для этого надо его внимание переключить. Чем подозрительно смотреть на жену-карманницу, пусть он психует из-за того, что она сбежала из дому. Одно вытеснить другим. Это вполне в духе Анжелики, которая и наивна и находчива одновременно.
А вот послание писем от Филиппа меня удивило. Это больше в духе короля писать письма с предложениями вернуться, а Филипп, если бы был взбешен, то прискакал бы сам на коне за ней, а если ему пофиг, то и пальцем бы не пошевелил. Анжелика своим демаршем в Монтелу именно первое хотела вызвать. Мне так видится. А Филипп бы скорее всего не приехал, не тот повод. Письмо же могло быть написано, но старой маркизой. И Анжелика, прочитав сквозь строки желание Филиппа, могла бы поехать в аббатство с его матерью.

«В искусстве говорят, что о вкусах не спорят; если подразумевается, что никогда не стоит спорить с человеком о том, каков его вкус, то это глупость; если же под этим подразумевается, что среди вкусов нет ни хорошего, ни дурного, то это ложь» Дени Дидро Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
постоянный участник




Зарегистрирован: 09.01.11
ссылка на сообщение  Отправлено: 28.06.20 20:48. Заголовок: :sm19: Olga пишет: ..



Olga пишет:

 цитата:
Она конечно упрямая, но под упрямством должны быть какие-то причины


Но ею пытаются командовать, а она никогда этого не переносила и делала вопреки. Плюс в Плесси ей стало неуютно, самоуважение по всем фронтам (еще же и старая маркиза) поколеблено.
В старой версии было не 2 письма от Филиппа, а только одно - последнее. И я хотела так оставить, но оно получалось какое-то немотивированно безапелляционное, без предыстории. Хотя Вы правы, что это не в характере Филиппа. Поначалу, я хотела примчать его в ночи в Монтелу - как ей снится, но не придумала, что с этим делать дальше - ну примчался и ...?
Возможно, действительно, второе письмо должно прийти от маркизы с намеками на то, что открытое сопротивление закончится ее "арестом". Спасибо за идею!

Спасибо: 0 
ПрофильЦитата Ответить
Ответов - 188 , стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 All [только новые]
Ответ:
1 2 3 4 5 6 7 8 9
большой шрифт малый шрифт надстрочный подстрочный заголовок большой заголовок видео с youtube.com картинка из интернета картинка с компьютера ссылка файл с компьютера русская клавиатура транслитератор  цитата  кавычки моноширинный шрифт моноширинный шрифт горизонтальная линия отступ точка LI бегущая строка оффтопик свернутый текст

показывать это сообщение только модераторам
не делать ссылки активными
Имя, пароль:      зарегистрироваться    
Тему читают: Psihey
- участник сейчас на форуме
- участник вне форума
Все даты в формате GMT  2 час. Хитов сегодня: 51
Права: смайлы да, картинки да, шрифты да, голосования нет
аватары да, автозамена ссылок вкл, премодерация вкл, правка нет